понедельник, 12 июня 2017 г.

Рецензии из архива. 2015-2016. Арт-хаус.




Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии
En duva satt på en gren och funderade på tillvaron
2014
Швеция, Германия, Норвегия, Франция
Режиссер и автор сценария - Рой Андерссон
Операторы -        Иштван Борбаш, Гергей Палош
Композиторы - Хани Джаззар, Горм Сандберг
Художник - Джулия Тегстрём
Монтаж - Александра Штраусс
1:41
В главных ролях: Хольгер Андерссон, Нилс Вестблом, Лотта Ларссон, Виктор Джилленберг, Лотти Тёрнрос, Йонас Герхолм, Ола Стенссон, Оскар Саломонссон, Роджер Олсен Ликверн,  Вильгельм Райсинг.
 Награды:

Золотой лев Венецианского кинофестиваля, 2014 год

Наверное, этот фильм обязан посмотреть всякий политически ангажированный кинозритель. То есть тот, что считает киноискусство надежным средством борьбы за мир во всем мире и за права человека.
Наверное, этот фильм должен посмотреть всякий социальный пессимист, уверенный, что задача киноискусства – одергивать нас в нашей бессмысленной радости жизни и напоминать: все плохо, а дальше будет еще хуже.
Наверное, этот фильм придется по вкусу сугубому семиотику, который всяко лыко поставит в строку: и вампирские клыки, и Хромую Лотту, и выбеленные лица персонажей, и шаркающую походку вечных ожидателей Годо, и брейгелевских слепцов, и велосипед в конце фильма, и медный орган-крематорий в середине, и устройство кадра, отсылающее то к «Догвиллю» Триера, то к его же «Меланхолии».
И, уж конечно:
Glory, glory, hallelujah!
Since God is marching on.
 Но Рой Андерссен сам сказал в интервью: «Как вам нравится — так и смотрите».
 Так что если вы не политик, не пессимист и не семиотик, попробуйте получить удовольствие от музыкально-математической комбинаторики фильма. От чистого ритма, в котором сменяются закрытые и открытые, прозрачные и  непроницаемые кубы-коробки, абстрагирующие наше житье-бытье.
Голубь сидел на ветке и размышлял о бытии. Видимо, это от голубя фильму достались отстраненность и холодное птичье удивление странностям бытия. И еще дистанция, напоминающая о птичьем полете, с высоты которого наш мир похож на игрушечный лабиринт. И еще – бестрепетное отношение к человеческому страданию и смерти. С точки зрения голубя они до смешного нелепы.
Где-то в этом урбанистическом лабиринте, в какой-то закрытой наглухо коробочке спрятан смех, но до него никак не добраться.
Всего дважды конструкция размыкается, и тогда можно мельком увидеть, как целуются любовники среди дюн или гулькает молодая мамаша со своим младенцем в парке. Но они так одиноки в своей радости.
Фильм можно счесть комедией, хотя для этого он слишком монотонный и печальный. Можно счесть трагедией,  хотя здесь нет искупительных жертв.  Не считать же таковой несчастного шимпанзе, распятого на испытательном стенде. Режиссер уверяет: «Не волнуйтесь за обезьяну, она не настоящая. Это робот. Весьма дорогой робот». Но зрителю от этого не легче. Наоборот: то, что это весьма дорогой робот, делает ситуацию еще более жестокой: получается, что это я, зритель, подвергаюсь шоковой терапии посредством сложной режиссерской машинерии. А за что?
Мораль фильма какая-то едкая и неоднократно бывшая в употреблении. Хотя каллиграфия, оформляющая эту мораль, отменно щегольская.
Так что, если уж дал нам Андерссон свободу выбора, получим удовольствие от минималистской хореографии «Голубя», оценим дигитальные эффекты, изысканный саундтрек, пожалеем вчуже жертв сетевого маркетинга и поставим еще одну галочку в своем зрительском списке: фильм-лауреат Венецианского фестиваля просмотрен.


Все будет хорошо
Every Thing Will Be Fine
2015
Германия, Канада, Франция, Швеция, Норвегия
Режиссер       Вим Вендерс
Сценарий      Бьорн Олаф Йоханнессен
Оператор       Бенуа Деби
Композитор   Александр Депла
1:58
В главных ролях: Рэйчел МакАдамс, Джеймс Франко,
Петер Стормаре, Шарлотта Генсбур, Мари-Жозе Кроз, Патрик Бошо,
Роберт Нэйлор, Джек Фултон.

Пропустить фильм Вима Вендерса нельзя. Восхищаться только потому, что это Вендерс, не обязательно. Доверять Вендерсу можно целиком и полностью. Он ни разу еще не подвел. Перечень фильмов представить?  Это займет слишком много времени. Вы  и так поняли.
Фильм «Все будет хорошо» раздражает, начиная с пятой или шестой минуты. На две-три секунды ударяет, как током. Потом продолжает раздражать до самого конца. Вялый, несмотря на трагедию. Холодный, несмотря на красавца Джеймса Франко и мрачно-демоническую Шарлотту Генсбур. Тусклый, несмотря на изысканную работу оператора Бенуа Деби.
С чувством неудовлетворенности отключаешь плеер. Вспоминаешь, что Вендерсу семьдесят и он имеет, в конце концов, право на одну проходную картину.
А потом (в моем случае – через сутки) фильм дозревает уже в тебе, не отпускает и что-то меняет в твоем сознании. 
Трудно объяснить, почему это так, не рискуя испортить спойлером эффект сильнейшей сцены, устройство которой становится ключом ко всему фильму.
Но если в общих чертах, то в фильме рассказывается протяженная на двенадцать лет история человека, который писал романы, навещал старика-отца в приличной богадельне, расстался с подругой, женился на женщине с ребенком,  по роковой случайности стал причиной трагедии, пытался искупить вину, примирился и продолжал писать романы. Иначе говоря, в фильме примерно три с половиной отдельных сюжета, каждого из которых хватило бы на отдельный яркий фильм, если б за него взялся, скажем, Луи Маль. Вот у кого было умение заострить событие до предела, сгустить и напрячь всеми возможными киносредствами, включая цвет, звук, план-деталь, монтаж и субъективную камеру. И разрядить мощным катарсическим взрывом. Смерть! Любовь! Преступление! Очищение!
Потому и раздражает Вендерс, что все это есть у него и все не так, как ожидаешь. Смерть невидима. Любовь где-то далеко за кадром. Творческие заслуги героя обозначены походя мелкой деталью. Грех тяготит, но не найдешь места, где его ухватить и сбросить. Искупления и очищения все никак не происходит. 
Как будто Вендерс пренебрегает искусством повествования. Видимо, да, пренебрегает, потому что в апогее фильма героиня Шарлотты Генсбур предает ритуальному уничтожению книгу Уильяма Фолкнера. Уничтожает текст, столь прекрасный, что, поглощенная им, она роковым образом опоздала спасти жизнь.
Думая об этой ошибке героини, Вендерс выстраивает магистральный сюжет, но проводит свой фильм по его обочине. Что сказывается, например, в композиции кадров, когда внимание рассеивается между несколькими равно периферийными объектами. Или в развязках сцен, которые путаются, тянутся и никак не могут развязаться.

«Все будет хорошо» - немного ироничное название, потому что в фильме происходит много печальных, неловких,  неприятных и просто ужасных вещей. Есть и положительные моменты: любовь-таки приходит, раны залечиваются, а упорный труд приносит свои благие плоды. И даже тяжкая вина со временем искупается. Но все это происходит совсем не так, как мы хотели бы и к чему нас готовит услужливое «высокое искусство». Все на самом деле страшнее, труднее и прекраснее.


Ночная рыбалка
Paranmanjang
2011
Южная Корея
Авторы сценария и режиссеры      Пак Чхан Ук, Чхан-кён Пак
Композитор   Ён-гю Янг
Монтаж          Ана Гарсиа
30 мин.
В главных ролях:    О Кван Рок, Ли Чун Хюн  
Награды:
Берлинский кинофестиваль, 2011. Золотой Медведь за лучший короткометражный фильм.

Фильм снят по заказу дистрибьюторской компании KT Corp. специально к выходу iPhone 4  на южнокорейский рынок. 
Пак Чхан Ук с необычайной легкостью соединяет, по крайней  мере, четыре материи и четыре задачи, каждой из которых хватило бы на отдельный ролик длительностью от двух минут до двух  с половиной часов.
1.  Реклама iPhone 4, с помощью которого в любых условиях легко снять и домашнее видео, и фестивальный шедевр.
2. Радикальный опыт цифрового искусства с целым рядом поставленных и разрешенных эстетических проблем.
3.  Фильм в жанре квайдан  (истории о загадочном и ужасном).
4. Экзистенциальная драма с исключительным по сложности сюжетом «пограничности» и «перехода».
Подобно великому Парфюмеру, Пак Чжан Ук извлекает чистую сущность каждой составляющей и соединяет их в «Ночной рыбалке». За названием тянется почти прозрачный шлейф аллюзий к хокку Басё и стихам Ли Бо.
Режиссер показывает нам, как на ладони, каким может быть и каким должно стать кино XXI века.
Устройство сюжета достойно удивления: всего два акта, разделенные водной поверхностью и отраженные, а то и всплеском переливающиеся один в другой. 
Феноменальное чувство ритма позволяет Пак Чхан Уку создать в финале один из лучших в мировом кино духовных образов смерти. 
А на взгляд – так просто.

Вероятно, эта обманчивая «мобильная» простота заставила глубоко уважаемого мною Антона Долина написать сразу после фестивальной премьеры, что «Ночная рыбалка» -  это «комедийный хоррор», «скорее масштабная шутка, чем произведение серьезного искусства».  «Вроде настоящий фильм – а в то же время ни к чему не обязывающее хоум-видео; в кинотеатры распихать будет трудно, а вот загрузить в сеть и всем понравиться – проще пареной репы».  http://www.gazeta.ru/culture/2011/02/18/a_3530210.shtml
Думаю, сегодня он под этими словами не подписался бы.




Рецензии из архива. 2015-2016. Отечественное кино.




Чтобы сохранить мои киновпечатления за прошедшие два года, поскольку сайт Киноцентра, на котором они существовали, больше не существует.


Спасение
2015
Автор сценария и режиссер- Иван Вырыпаев.
Оператор - Андрей Найденов.
Композитор- Андрей Самсонов.
1:34
В главных ролях: Полина Гришина, Каролина Грушка, Казимир Лиске, отец Эдвард, Иван Вырыпаев.

Не могу судить о театральных успехах режиссера Вырыпаева, но в кино до сих пор он демонстрирует себя как создатель довольно яркого, хотя и не оригинального видеоряда. Проще говоря, как создатель картинок, иллюстрирующих экстремальные, хотя тоже не оригинальные истории.

Возможно, это и неплохо, если не предъявлять к фильмам Вырыпаева слишком больших претензий. Но что делать: он сам напросился. В финале «Спасения» присел на ступеньку храма в аутентичном  краю Ладакх и спрашивает свою героиню:
- Ну  и как?
Вопрос двоится: то ли это про ее путешествие через аутентичный край, то ли это про ее путешествие через фильм Вырыпаева.
- Бог есть! – отвечает девица. И ответ ее тоже двоится.
Но в любом из двух вариантов это диалог неадекватен.
Во-первых, католической монашке не надо проделывать столь дальний путь, чтобы убедиться в существовании Бога.
И уже тем более сложно придти к Богу, пройдя через фильм Вырыпаева.
Фильм полон красивых кадров, но это стандартная красота таблоидов чуть выше среднего уровня.
«Загадочный мир Тибета»,  усредненный  до  почтовой открытки, никак не наводит на мысль о Боге. Невинная, но аппетитная эротика женских изображений уводит совсем в другую сторону. А эффектное появление в ночном небе летающей тарелки вообще  легкомысленная вещь. Я не говорю – кощунственная, потому что кощунство требует характера и ума, хотя бы и недоброго.
Но всего удивительней диалоги в фильме. Их, собственно, три.
Сначала две девицы – монашка и хабалка – говорят о пылесосе. Пылесос ли человек? (Вопрос, достойный «Шоу Фрая и Лори», но девицы серьезны, как Спиноза). Куда выбрасывать всю пыль, которую мы всасываем? Зачем выбрасывать, если потом снова надо всасывать? Всасывать ли? Выбросить пылесос или только  мешок для пыли?
Безумный диалог длится двадцать минут (!) ко все нарастающему изумлению зрителя. Пыльные мешки и гудящие пылесосы постепенно застилают горизонт всякой возможной мысли.
Потом драматургия Вырыпаева иссякает, и опять наступает видовая пауза.
Следующий диалог медленно вращается вокруг группы U2.
- Ты что, не знаешь про группу U2 ?
- Нет.
- Ты прикалываешся?
- Нет, я плохо знаю музыку.
- Ты меня круто разводишь?
- Извини, между нами возникло какое-то непонимание.
И так далее почти десять минут.
Вся беда в том, что чеховский (или хемингуэевский) подтекст драматург Вырыпаев прописать не силах, а режиссер Вырыпаев не может заставить молодых расслабленных исполнителей  хоть немного психологически углубить  случайный треп.
Ну, третий диалог уже процитирован выше.
Неудивительно, хотя и грустно, что фильм получил у российских критиков 83% положительных оценок Претензий в нем достаточно, картинки легко узнаваемы, драматургия не напрягает, девушки симпатичные, Тибет – это вам не Нижний Тагил. Есть маркеры Бога, рок-музыки, философии и инопланетного разума.
Почему бы и не 83%?


Weekend
Weekend
2013
Режиссер - Станислав Говорухин.
Авторы сценария - Станислав Говорухин, Ксения Степанычева.
Оператор - Юрий Клименко.
Художники - Валентин Гидулянов, Наталья Монева.
1:35
В главных ролях:  Максим Матвеев,  Екатерина Гусева, Александр Домогаров, Виктор Сухоруков, Виктор Сергачев, Юлия Пересильд.
Награды:
Лучшая работа звукорежиссера Золотой орел, 2015.
Номинации:
Золотой орел, 2015 -  Лучший фильм, Лучший сценарий, Лучшая мужская роль (Максим Матвеев), Лучшая женская роль (Юлия Пересильд),  Лучшая мужская роль второго плана (Виктор Сухоруков),  Лучшая женская роль второго плана (Екатерина Гусева),  Лучшая работа оператора, Лучшая музыка,  Лучший монтаж.

Главная интрига  «Уик-энда» - почему смеялась публика на просмотрах? Где-то в сети промелькнуло объяснение: мол, зрелище было настолько невероятным, настолько потрясающим, что смех – это нервная защитная реакция.
Так ли уж невероятно это зрелище?





Невысокого вкуса вещи, но, во всяком случае, эстетического шока  не вызывают.
Не берусь отвечать за всех зрителей, но я смеялась потому, что прекрасный режиссер Станислав Говорухин в какой-то момент (практически, в самом начале) потерял ритм триллера. А ритм триллера - это тонкая вещь.
Стоит только убийце пробежать лишний десяток метров по пустому  коридору  - и дальше он может бежать хоть до Канады под нарастающий смех зала: саспенс, связанный с напряженным ожиданием внезапной помехи запланированному убийству, все равно сорван.  Триллер превратился в пародию.
Стоит только разрезать и склеить пленку не в нужном месте, и метания убийцы в запертом лифте станут унылой возней,  парень в бейсболке, нарезающий круги возле припаркованной машины, - случайным прохожим, а сама машина потеряет всякое отношение к застрявшему в лифте владельцу. 
Стоит только не вовремя задрать юбку блондинке-секретарше (исключительно из  заботы о зрителе) – и дальше фильм уже не будет интриговать. Услужливость  - дело  мелодрамы.  Режиссер триллера должен быть строг и безжалостен. Иначе он смешон.
Такт и ритм в триллере – великая  вещь. Как в джазе. Триллер – это вам не сериал «Место встречи изменить нельзя», где за все отвечала актерская харизма Высоцкого, Конкина и Джигарханяна. Тем более что актеры в «Уик-энде» никакие (исключая Сухорукова, разумеется) и придти на помощь режиссеру не в силах.
Что  касается Виктора Сухорукова, то он, конечно, опора и спаситель. Он входит в «Уик-энд» как его последнее оправдание. И сознавая свою роль, он неспешен и вдумчив. Всей своей помятой фигурой напоминая Питера Фалька-Коломбо,  пожившим умным лицом - Жана Габена-Мегрэ, а чем-то совершенно необъяснимым, вроде астрального спектра – все фильмы Балабанова и даже Евгения Цымбала, Виктора Аристова и Алексея Германа (у которых он, не играл, к сожалению), -  комиссар Сухорукова возвращает и  конденсирует доверие зрителей к фильму. Беда в том, что это уже совсем другой фильм.

В 1990-е годы, в период упадка российского театра, когда на Шекспира и Чехова не хватало сил, а новая драматургия только шокировала зрителей, в репертуар бойко вошел английский драматург средней руки, успешный мастер фарса Рэй Куни.   Его «Слишком женатый таксист» и «Out of Order, или Тринадцатый номер»  довольно долго спасали финансовое положение, упражняли актеров и имитировали бурную театральную жизнь.
С тех пор прошло пятнадцать лет. Не вижу причин спасать репертуар российского кино чем-то вроде «Слишком женатого таксиста». Единственным бестселлером  в небольшой библиографии давно умершего француза Ноэля Калефа. Не лучшим фильмом Луи Маля. Популярным жанром, в котором русские никогда мастерами не были. 
Потому что это очень по-русски: забыть документы, ради которых только что убил человека, припарковать машину у тротуара, бросить ключи в замке зажигания, мобильник – на заднее сиденье, пистолет – в открытом бардачке и вернуться на место убийства.
После этого смотреть фильм всерьез  уже невозможно. 


Уроки гармонии
Harmony Lessons
2013
Казахстан, Германия, Франция
Автор сценария и режиссер           Эмир Байгазин
Оператор       Азиз Жамбакиев
 Художники   Юлия Левицкая, Улан Нугуманов
Монтаж Эмир Байгазин
2:00
В главных ролях:Тимур Айдарбеков, Аслан Анарбаев, Мухтар Андасов, Анэля Адильбекова, Омар Адилов 
Награды и номинации:
Номинация в категории « Лучшая операторская работа».  Азиатская киноакадемия, 2014.
Номинация на Гран-при Золотой Медведь. Берлинский кинофестиваль, 2013. Серебряный Медведь за выдающиеся художественные достижения (Азиз Жамбакиев). Берлинский кинофестиваль, 2013. Приз газеты Berliner Morgenpost.

Снятый и оцененный два года назад, фильм Эмира Байгазина до сих остается актуальным и даже поучительным. Он – хороший пример той эстетики, которая приветствуется на фестивалях различного уровня,  вдохновляет молодых режиссеров, жаждущих скорой славы, подкупает в меру интеллигентных зрителей и умерщвляет искусство кино. 
«Умерщвляет» - не оговорка и не эмоция. В последнее время, когда кино в силу многих объективных причин  - в том числе технологических и культурно-политических -  меняется в корне своем, есть тенденция задержать эти перемены и законсервировать эстетику фильма, сформированную предшествующими десятилетиями,   в  стерильной цифровой среде.
Стараясь отвлечь внимание зрителя от мертвой пустоты рафинированного кадра, подобные фильмы берут за основу грандиозную, если не глобальную метафору. «Испытание» А. Котта – Техногенную Катастрофу, «Мишень» А. Зельдовича – Флюиды Вселенной. Эмир Байгазин использует Жестокие Законы Жизни.
В начале фильма тринадцатилетний мальчик обстоятельно и со знанием дела перерезает барану горло и смотрит, как кровь бьет в жестяной таз. В финале ящерица в стеклянном террариуме отрывает голову соседке, и эта оторванная голова долго на крупном плане моргает, словно изумляясь своей участи, и пробует издавать звуки. В промежутке врач бьет мальчишек стальной линейкой по их незрелому мужскому хозяйству,  банда затаптывает слабейшего, двое полицейских зверски пытают подростков, подозреваемых в убийстве одноклассника, школьник устраивает миниатюрную камеру пыток для таракана и, в конце концов, казнит несчастное насекомое на электрическом стульчике, искусно сделанном из скрепок. Есть еще какие-то смущающие сцены, но все в памяти не удержишь.
Доверчивый зритель уже готов сделать далеко идущие выводы о природе Зла и о несовершенстве нашей воспитательной и пенитенциарной системы. Тем более, что тут же подсуетились эпизоды в зале для компьютерных игр-«стрелялок». Тут же полногубая и волоокая девица декларирует  высокие нравственные функции  национальной одежды, а  педантично вычищенные ландшафты свидетельствуют, что наш мир изначально – место Гармонии.   
С настойчивостью человека, страдающего обсессивно-компульсивным расстройством, режиссер приводит к симметрии сюжет и материю фильма, лишая зрителя возможности всерьез и живо ощутить программно заявленную философско-социальную боль. 
Рамки, рамы и рамочки навязчиво выделяют фигуру героя, где бы он ни появился. Симметрия, элегантный цвет и щегольское освещение  украшают даже сцены в камере предварительного заключения.
Интерьеры  сельской школы сияют хай-тековской белизной и минималистской стройностью. Ученицы, медсестры и завуч попали сюда прямиком из телесериалов  или  рекламы. На каждой – как будто клеймо модной косметической фирмы.
Негодяи, терроризирующие школу, напоминают персонажей кинокомиксов  Такаши Миике.  Мало того, что они близнецы, мало того, что одинаково-красивы. Они еще и в кадре располагаются так, чтобы, не дай Бог, не нарушить  симметрии.
Ни с того, ни с сего кабинет участкового или подвал сельской школы становятся местом световой оргии в духе немецкого экспрессионизма 1920-х  или американского нуара 1940-х.



Я в сомнении. Если мне предлагают подумать о Добре и Зле, то положения фильма крайне путаны и необоснованны. То ли социум развращен, то ли у героя психические отклонения. То ли компьютерные «стрелялки» виноваты, то ли пещерная Жажда Жизни. То ли забвение веры нас губит, то ли кредитная карточка. На всякий случай режиссер и сценарист оставляет весь букет тезисов, а под конец пускает барана, зарезанного в начале фильма, бегать по лону вод, подобно Спасителю. И петлистая мысль фильма дает зрителю особенно  мудреную заковыку. А чистенькая картинка и вовсе уводит в сторону ученических прописей.
«Уроки гармонии» номинированы Азиатской киноакадемией за лучшую операторскую работу. Оператор Азиз Жамбакиев получил Серебряного медведя Берлинского кинофестиваля «за выдающиеся художественные достоинства» фильма.
Похоже, в постсоветском кино складывается определенная традиция и скоро фраза про «выдающуюся операторскую работу» будет означать, что по части прочих  достоинств фильм оставляет желать много лучшего.



Однажды
2013
Режиссер       Ренат Давлетьяров.
Сценарий      Юрий Коротков.
Оператор       Семён Яковлев.
Композитор   Никола Пьовани.
Художник     Владимир Маркович, Артем Кузьмин, Александр Осипов.
1:41
В главных ролях: Юрий Дейнекин, Дарья Мельникова, Никита Калинин, Александр Мельников, Артур Мухамадияров, Михаил Тройник, Анатолий Шульев.

Это так же как с ремейком «А зори здесь тихие»: и смотреть-то не хочется, и смотреть-то надо -  стадное чувство толкает. И смотришь косо, и брюзжишь, потому что плохо с киноискусством  в РФ и нет причин от Давлетьярова ждать исключений. И фильм оправдывает твои худшие ожидания.
Но остается после него сильное послевкусие с непередаваемой композицией и держится долго. Не разберешь, чем пробрало, только букет живо напоминает  советские ленты золотой эпохи семидесятых, и есть в нем  пара совершенно аутентичных нот.
«Однажды» был снят в 2013-ом.  В 2014-ом ходил в сетях под кличкой «Пацаны», не слишком удачно напоминая  культурному зрителю о фильме Динары Асановой  1983-го. В мае 2015-го вышел в прокат под окончательным названием «Однажды». Собственно, это даже не название а часть рекламного слогана: «Первая любовь бывает… Однажды».  На редкость оригинальная мысль.
Фильм Давлетьярова - ремейк неудачной ленты Д. Месхиева «Американка»1997-го, а вернее – вторая экранизация повести Ю. Короткова. Следуя за текстом Короткова, он демонстрирует несколько лобовых приемов журналистики, на все готовой ради эффекта. Эти экранные мегеры-завучи, вооруженные портновским метром. Эти спазмы патриотизма  в финале «Неуловимых мстителей».  Неправда ваша, Ренат Фаварисович, не играли мы в 1972-м  в Неуловимых. В Фантомаса мы играли. А насчет коротких юбок – как-то само срабатывало чутье, и портновского метра не требовалось.  
Художники перестарались с реквизитом: начало 1970-х смешалось с концом 1950-х и местами с сороковыми.
Режиссеры по кастингу изначально оказались в аховом положении: где сейчас найдешь молодого актера с чистым взглядом семнадцатилетнего девственника, актера, не лишенного иллюзий, не сериального поденщика, прожженного насквозь цинизмом и всеведением. Но сделали, что могли. 
Подвела только Даша Мельникова. Звезду «Папиных дочек» на понт не возьмешь дворовой романтикой. Она себе цену знает.
Для крепости добавили Сергея Гармаша. Андрей Мерзликин, видать, сам заскочил по дружбе. Он в последнее время часто так заскакивает то туда, то сюда:  и играть вроде нечего, и борозды не испортит, и на виду.   
Звукоряд перегрузили шлягерами семидесятых до отказа. Из «Прощания славянки» и Алегретто Седьмой Бетховена беззастенчиво выжали до последней капли весь сантимент, не заботясь о том, что две эти хорошие вещицы затрепаны отечественным кино уже до неприличия.
Сцена драки  сделана с размахом, годящимся только для псевдо-эпических кинолегенд типа «Короля Артура» или «Викингов».  И когда в момент зубодробительного апофеоза из переулка вылетают на горячих конях еще и комиссары в пыльных шлемах, да с трубачом, да с красным знаменем  – не знаешь, смеяться или плакать.
Но все это проходит поверх плотной сердцевины фильма, которая сливается из внесюжетных вещей: цвета (милый сердцу рыжеватый тон «Шостки»), света, мизанкадра, звукозрительного монтажа, интонации, - и несет в себе генетический код  советского киноискусства.  Всех этих незабвенных «Дом в котором я живу» и «Начало»,  «Звонят, откройте дверь» и «Операция «Ы», «Доживем до понедельника» и «Три тополя на Плющихе».
Ренат Давлетьяров родился в Астрахани, в семидесятых был подростком, и  это были, по всему видно, лучшие годы его жизни. Во всяком случае,  специфическим, суггестивным очарованием советского времени, советской провинции, советской культуры фильм крепко насыщен.


Чистое искусство
Россия, 2016
Режиссер - Ренат Давлетьяров.
Сценарий - Марк Франкетти, Артем Виткин, Юрий Коротков.
Оператор - Семён Яковлев.
Композитор - Денис Суров.
Художник - Артем Кузьмин.
В ролях: Анна Чиповская, Пётр Фёдоров, Константин Юшкевич, Илья Любимов, Дмитрий Брауэр, Александр Яценко, Леонид Мозговой, Людмила Чурсина, Анатолий Белый.
1:33
В фильме есть несколько оправданий его названия.
Фабульное оправдание, связанное с живописными полотнами XIX века, с экспертами-искусствоведами, реставраторами и аукционерами, с музеями и частными коллекциями.
Сюжетное оправдание, связанное с мотивом преступления. Я имею в виду преступление художника (Петр Федоров), позволившего вовлечь себя в аферу с подделкой  картин. «Чистое искусство» - объяснение и отчасти оправдание преступления. Состязаться с Иваном Шишкиным в мастерстве – это высший драйв, даром, что никто не  увидит поединка и победы. Пуля в голову будет следствием этого драйва и положит начало дальнейшей цепи убийств.

Но самое точное и увлекательное оправдание названия – сам фильм, то, как он сделан. Он сделан ради чистого искусства. Это совершенно очевидно, и именно это примиряет зрителя с довольно стандартным комплектом персонажей и жанровых элементов вроде саспенса в темной подворотне, автомобильной дуэли на закрытой парковке и двух-трех кульминаций с непременным оборотничеством персонажей: негодяй оказывается ангелом-хранителем, а друг – холодным убийцей.
Схему триллера мы все знаем, и удивить тут нечем. Правда,  Давлетьярову удалось пару раз заморочить нам голову. Связь пролога (художественный аукцион в чистеньком северо-европейском городке) с близлежащими кровавыми событиями в Москве начинает проясняться только во второй половине фильма. Ключевая (буквально) роль абстрактной картины, напоминающей электронный код, определяется не сразу. А Константин Юшкевич до последнего кадра и последнего взгляда не выдает своей истинной натуры.
Между так называемым артхаусом и фильмом Давлетьярова «Чистое искусство» разница только в том, что эстетическое совершенство в нем не прорастает в сюжет, не трансформируется в изящество смысла, и поэтому кажется щегольским. Зато элегантность здесь и не грешит мнимым глубокомыслием. По-своему, это профессионально и честно. Куда честнее модных европейских опусов, где дизайн прикидывается философией. И куда профессиональнее многих артхаусных российских лент, где неряшливость выдается за вдохновение.
Считывать криминальную фабулу в фильме Давлетьярова не составляет труда, так что зрителю можно заняться избыточной лакомой работой: считыванием чисто визуальных ситуаций, возникающих вне зависимости от фабулы, по логике кинематографической красоты. То сюжетно не нужный стакан тяжелого граненого стекла повернется на сверхкрупном плане, сверкая отражениями, преломлениями и сияниями. То простая сетка-рабица в ритме криминального танго отлетит, растворяясь в зеленоватом электрическом тумане, и в следующем повороте камеры, как в пируэте, мгновенно охватит экран сквозным геометрическим узором. То дорожные развязки сплетутся в ювелирное изделие из отполированного золота, усыпанного крошечными, невероятно-четкими кристаллами иномарок и трамваев. То желтые листья вспорхнут из-под колес синего автомобиля, изящно игнорируя предшествующий жуткий кадр с удавленником в петле.
Симметрию кадра с хорошо акцентированным центром несложно заметить. К этой классической позиции все время возвращается движение фильма после очередной стремительной, почти танцевальной вариации.
Не беда, что отдельные пластические образы напоминают уже виденное. Видено было в культовых фильмах, и фильмы эти достаточно знамениты, чтобы цитату можно  было счесть оммажем  «Привидению», например, «Бегущему по лезвию бритвы», «Кванту милосердия» или артхаусному триллеру «Черный уголь, тонкий лед».


В прежних фильмах Давлетьярова эта каллиграфия была не столь заметна. Социально значимый сюжет и российские культурные аллюзии уводили в сторону от самоценных визуальных наслаждений («Однажды», «А зори здесь тихие»). Но, как ни странно, именно эта социо-культурная значимость делает их кинематографически более слабыми, чем «Чистое искусство».